Неточные совпадения
Четвертое дело это состояло в разрешении вопроса о том, что такое, зачем и откуда взялось это удивительное учреждение, называемое уголовным судом, результатом которого был тот острог, с жителями которого он отчасти ознакомился, и все те места заключения, от Петропавловской крепости до Сахалина, где томились сотни, тысячи
жертв этого удивительного для него уголовного
закона.
Закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей, одними и теми же
жертвами, каждый год постоянно приносимыми, никогда не может сделать совершенными приносящих их, иначе перестали бы приносить их… ибо невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала грехи…
Идея
жертвы есть поэтому отрицание логического
закона тожества, ибо ее логика рассматривает нетожественное как тожественное.
Жертва не искупала греха, и не спасало исполнение
закона.
В религии Христа кровавая
жертва заменяется
жертвой бескровной — евхаристией, приобщением к вселенской
жертве Христа, отменившей все другие
жертвы, а
Закон заменяется свободной любовью.
Но пророчество выходило уже из древнего мира и возвышалось над дохристианскими религиями, над родовыми религиями
жертвы и
закона.
Религия Христа не есть уже религия
жертвы и
закона, а религия любви и свободы.
Конечно, ни одна статья Уложения не удовлетворила бы г. Белякова. Вот действуй у нас вестготские
законы, — о, тогда г. Беляков сумел бы изобрести кару, которая бы искупила его горе!.. Сильна в человеке кровавая жажда найти во что бы то ни стало искупительную
жертву, чтобы принести ее тени погибшего близкого человека.
Но я уверен, что это были слезы сожаления к «
жертве закона», а не разъедающее сознание своей вины, как его орудия.
Он падает
жертвой закона, социальной обыденности, das Man, «так говорят», общества.
Допустим, однако ж, что жизнь какого-нибудь простеца не настолько интересна, чтоб вникать в нее и сожалеть о ней. Ведь простец — это незаметная тля, которую высший организм ежемгновенно давит ногой, даже не сознавая, что он что-нибудь давит! Пусть так! Пусть гибнет простец
жертвою недоумений! Пусть осуществляется на нем великий
закон борьбы за существование, в силу которого крепкий приобретает еще большую крепость, а слабый без разговоров отметается за пределы жизни!
Конечным выводом этой философии получалось заключение, что все люди поголовно мерзавцы, только в разной степени, а так называемые порядочные и честные люди — или идиоты, или
жертвы известных общественных
законов.
И заметьте, эти
жертвы не случайность, даже не несчастие, а только простой логический вывод из математически верного
закона.
Кроме двойных, тройных и даже четверных векселей, он практиковал и заведомо подложные, чтобы держать свою
жертву не только под мечом гражданского, но и под мечом уголовного
закона.
Естественные науки в наше время скрепили таинственный
закон, открывшийся Жозефу де Мэстру вдохновением его гения и обдумыванием первобытных догматов; он видел, как мир искупляет свои наследственные падения
жертвою; науки показывают нам, как мир совершенствуется борьбой и насильственным подбором; это утверждение с двух сторон одного и того же декрета, редактированного в различных выражениях.
Дух Святой действует не в иерархических чинах, не во власти, не в
законах природы или
законах государства, не в детерминации объективированного мира, а в человеческом существовании, в человеке и через человека, в человеческом творчестве, в человеческом вдохновении, в человеческой любви и
жертве.
— Для него жизнь — борьба за расширение знаний, борьба за подчинение таинственных энергий природы человеческой воле, все люди должны быть равносильно вооружены для этой борьбы, в конце которой нас ожидает свобода и торжество разума — самой могучей из всех сил и единственной силы мира, сознательно действующей. А для нее жизнь была мучительным приношением человека в
жертву неведомому, подчинением разума той воле,
законы и цели которой знает только священник.
Ужасная процессия потянулась по набережной, по Великой улице, к Москворецкому мосту. Толпы народа начали сноваться вслед за ней. Казалось, надо бы ожидать, что чернь присоединит свои оскорбления к тем, которыми татаре угощали свою несчастную
жертву; напротив, русские, смотря на молодость, красоту, благородный вид Антона, слыша, что он готовился принять русский
закон, жалели о нем и бранили татар, многие женщины плакали.
— С того дня, как он объяснил мне
закон того общества, к которому он принадлежит, просил не требовать от него невозможного, принести эту
жертву за его любовь… а теперь…
— Что
жертва, которую я хотела просить у вас… Конечно, она велика, но не так, как кажется с первого взгляда. По нашим
законам, продолжительная безвестная отлучка одного из супругов снимает с другого всякие обязательства. А я месяца через два уеду в Америку, и там у меня другая фамилия. Ну, да это дело конченное…
Я долго сидел у себя, тяжело облокотясь головою на руки, и думал, что это за свет, что его за
законы, ради которых лучшее гибнет, принося себя в
жертву худшему, — и в душе моей восставало смутное недовольство жизнью, которой я не понимал, но уже был во вражде с нею за эту Христю.
Недавно наш доктор жаловался на этого Асклипиодота, что у него один шестимесячный младенец умер от запоя, а Асклипиодот и говорит доктору, что «вы, ваше благородие, с земства-то получаете в год три с половиной тысячи, а я шестьдесят три рубля с полтиной, так какой вы с меня еще статистики захотели…» По-моему, Асклипиодот совершенно прав, потому что дьячки не обязаны отдуваться за губернские статистические комитеты, которые за свои тысячи едва разродятся жиденькой книжонкой, набитой фразами: «По собранным нами сведениям,
закон смертности выхватывает свои
жертвы в Пеньковском заводе согласно колебаниям годовой температуры и находится в зависимости от изменения суточной амплитуды, климатических, изотермических и изоклинических условий, и т. д.».
Не только отношения человека к богу, его
жертвы, праздники, посты, отношения человека к человеку, народные, гражданские, семейные отношения, все подробности личной жизни: обрезание, омовение себя и чаш, одежды, — всё определено до последних мелочей и всё признано повелением бога,
законом бога.
И ни одному из них не приходит в голову, что время идет, жизнь со дня на день близится к закату, хлеба чужого съедено много, а еще ничего не сделано; что они все трое —
жертва того неумолимого
закона, по которому из сотни начинающих и подающих надежды только двое, трое выскакивают в люди, все же остальные попадают в тираж, погибают, сыграв роль мяса для пушек…
Во всех храмах есть купели, есть своды, светильники, образа, надписи, книги
законов,
жертвы, алтари и жрецы.